?

Log in

Каждый · день · открывается · новая · жизнь.

Recent Entries · Archive · Friends · Profile

* * *

когда начинается боль мир становится хрупок и пуст
и любая музыка становится просто хруст
и какой ни шепчи пароль чтоб не слетало с уст
все одно горящий терновый куст
второй бокал заставляет шуметь в груди
он сверкает- не хочешь но уходи
сгущает туман и спереди и позади
зовет но делает вид что не звал
и тогда ты учишься разбираться в том что тебя убьет
и все вина на вкус становятся чистый мед
ты глядишь в эту боль как в зеркало топчешься у ворот
не решаешься объявить что на все готов
ты считаешь раз два три насколько будет запала
во всем мире твои твои друзья доктор хаус и фрида кало
и ты чувствуешь как ужасно ужасно мало
у тебя оказалось слов.

* * *
Проводи меня далеко до моих дверей
Покажи тихонько где у тебя болит
Я уставший и нервный, Дориан Грей
Со своей картиной под мышкой как инвалид
Где все шрамы мои проступили сквозь этот холст
У меня эта роспись проходит на пол-лица
Вот сидит мой Харон он насмешлив суров и толст
Он готов провожать меня до конца
Ты скажи ему что пройдешься со мной и сам
Что еще не поздно вообще повернуть назад
Что ж ты медлишь, сдавая реплики небесам
Почему ты отводишь взгляд не глядишь в глаза
Чтож дружище, я вижу ты сам не свой
Не кори себя, продолжай так как ты привык
Мне похоже пора отправляться к себе домой
Погружаться в густые волны у речки Стикс
Ты и сам я гляжу не для мира рожден из мглы
И уходишь нетвердой поступью сквозь туман
Я держу в скорлупе острие ледяной иглы
И привычным движеньем ее положу в карман
* * *
Слушай время в прекраснейшем из городов.
Здесь оно ручейки в кирпиче и чугун оград.
Здесь внезапно и беспощадно на все готов,
И жуешь пару букв превращая свой город в Град.
Темных вод лабиринт под мостами одет в гранит,
У тебя в кулаке ключ подходит ко всем дверям.
Отвори Минотавр! Твой остров теперь не Крит.
Его имя годится кошкам, цветам, царям.
Узких улиц сокровища ,темный янтарь фонаря.
Гулким звуком о тайнах местный споет Мистраль.
Я влюблен и простужен осколками января,
Но все время, всю вечность, здесь пятница и февраль.
И становится непременно поменьше слез.
Здесь нет смысла ни в чем ,и в сомнениях тоже нет.
Он не лечит, он прививает туберкулез.
Калачом,кумачом заговаривает рассвет.
В уголках где секреты и страхи спустилась мгла.
Даже время укутано в теплую темноту.
Я с тобой бы осталась наверно когда б могла.
Но зола в моем сердце рисует свою черту.
* * *

Ах Алиса, все песни эти нескончаемый горький стон
Еслиб знала как жить на свете, не брала бы миелофон
Знаки правды и лжи виденья, горький видящих их удел.
И сомненья и откровенья есть рубеж и за ним предел.
Сонмы этих шуршащих мыслей лучше вовсе не слышать нам.
Многих знаний плоды обвисли и засушены по углам.
Как теперь нам рассеять эти  сети страшных чужих идей?
В головах куличи да плети, ночи длинных тупых ножей.
Хоть прекрасным клялись далеко, проку мало в таких словах.
 Постоянно срываем сроки, и нам завтра внушает страх.
Главный враг, террорист и бремя, бомба, ядерный терпкий сок,
Ловим и убиваем время, и оно нам стучит в висок.
Carpe diem! мы хронофаги!  пусть к нам в пропасть и пасть течет!
На помятом листке бумаги, время нам предъявляет счет.
В несуразной нелепой схватке гибнут страны и города.
Вот Алиса, теперь порядки стали правильней чем тогда.
Минул миг, ты моргнул и только, проворонил его удар-
Апельсиновых будней долька обращается в перегар.
И внезапно, под вой метелей, ощущаешь как на яву-
Вечность спряталась у постели, и у вечности мы в плену.
Повторяясь, и по спирали,  и по кругу как день сурка,
Нам бессмертие даром дали, а до нас не дошло пока.
На конвеере биомассы каждый равен и виноват.
Пролетающих мимо кассы, наших дней не вернуть назад.
Итого получив на сдачу только старость и пустоту
Люди сетуют на удачу, люди плюнули на мечту.
Тщетно ползают на вершину, достают корабли со дна.
Люди молятся на Машину, и она им дает сполна.
Так Алиса, приди послушай эти стоны изза стены.
Эти люди продали б душу, только души их не нужны.
Все фантазии в дне вчерашнем и  не сбудутся никогда.
Очень страшно, нам очень страшно, неожиданная беда. 
Со своей высоты экрана взглядом ясным и голубым
Посмотри как внезапно рано планы все превратились в дым.
В светлом будущем нам нет места , мы завязли по уши тут.
Если честно здесь неуместно даже самый нехитрый труд.
Как ни бейся, но тлеет пламя, червоточин не зализать.
каждый грешник кидает камень- за стеной соберется рать.
Каждый встанет у этой стенки, каждый выстрелит и убит.
Мы снимали отсюда пенки, мы надеялись на гамбит.
Мы меняли на совесть ластик, у когото осталось две.
Мы разрушили этот кластер, оказались на самом дне.
Мы оценены по каратам мы разделены пополам.
Что Алиса, пора в пираты подаваться, как видно, нам.
В этом странном нелепом месте мы нечаянно , невсерьез.
Источаем дурные вести,  наживаем авитаминоз.
Нам пора бы покинуть эти вечно горестные места.
Мы навечно остались дети, у сожженого в прах моста.
Он в прекрасное вел далеко , он взросленья лелеял суть.
Одиноко, так одиноко, этим детям не виден путь,
Где горела твоя лампада где погасла твоя свеча.
Может так нам таким и надо? Чувства в тактах в сердцах  стучат.
Где в Машине нажать те кнопки , и по нотам каким сыграть,
Чтобы выпрыгнуть из коробки, выжить в эту ступая  гать?
И  болотными нам огнями эти тропы вдруг осветить.
Чтоб от искры  горело пламя, чтобы снова хотелось жить.
Чтоб забыть как ушедший морок, как навязчивый страшный сон,
Все чем были все тридцать-сорок, все что лезет со всех сторон.
Сжечь до тла и построить новый- мир- наивный и золотой.
Сгинет мгла, и падут оковы, и останемся мы с тобой.
Ну, Алиса, давай сломаем, заведенный как апельсин,
Тот поддельный осколок рая и хитрейшую из Машин.
Сковырнем пелену обмана, разорвем мировую сеть,
Вынем истину из тумана, все увидим таким как есть.
Пусть проходят бесследно годы, дверь заложена кирпичом.
Нам другой не найти свободы, даже Время тут непричем.
Все внутри, так сожмем в ударе, превратим свое тело в сталь.
Цель появится на радаре, станет эта прекрасной даль.
Ум отточим, отчистим душу , вспомним радости доброты
Детской клятвы я не нарушу, у меня есть свидетель-ты.
Пусть же сбудется все по слову, пусть нелегок грядущий путь.
Старый фильм не ахти основа,но сгодится на что-нибудь.
Только точка- и в раз повёрнут этот толстый и странный мир.
Строчка строчка, и грянут горны- мы выходим в прямой эфир. 

























* * *
В этом городе все пророчества
Пуля в лоб или в спину штык.
Выбирающим одиночество-
Путь к которому не привык

Посвящается это время.
Имя, бремя, нехитрый дар.
Там, где не по пути со всеми,
Там где раньше горел пожар,

Там где снегом прошедший пепел
Отпечатался в волосах
Ветер свой прекращает лепет,
Покидает привычный страх

В этой точке решение ясно.
Ты последний отбыл наряд.
Беспристрастно и безучастно
Все ягнята твои молчат.

Ты в холодные входишь воды.
Темной рябью покрыта гладь.
Одиночество в эти годы-
Путь который не избежать.

Но печалиться нет причины.
Выбор сделан, очерчен круг.
Глина ты, так лепи из глины!
Манифест с отпечатком рук

В этом творчестве нет предела.
За закатом грядет заря.
Одиночество- путь для смелых,
Тех кто вышел искать себя.
* * *
* * *
Иногда мне кажется, что весь мир, который я считаю божественным калейдоскопом, существует исключительно для того, чтобы кто-нибудь писал стихи, пронзительные и бессмысленные, играл словами, божественной сутью, составлял и так и сяк, понимая их смысл, или не понимая его. Чтобы кто-нибудь пел ангельскими голосами или играл закостеневшими и натруженными пальцами, чтобы утром дворники плодили мелодии заснеженных дворов и жестяных лопат, чтобы люди были и не были. И для того чтобы кто-то читал, слушал и плакал, и для того чтобы никто и никогда не услышал и не прочел. И все это только мгновение.
* * *
Так твердь в небеса выпускает росток,
Впитавший оттенки огня безупречного цвета.
Так птицы летят и кричат на восток,
В пока еще смутном, но верном предчувствии света.
2002

Хоть время прошло, все тебе отдала.
Надеюсь, что все- таки все не напрасно.
Глядела в тебя, как глядят в зеркала.
И думала, Боже, как все же ты создан прекрасно.
2001

Источник боли не иссякнет.
Родник наотмашь бьет в груди.
Лучится тьма и ставит кляксы
На светлом жизненном пути.

Бьет лавы ключ и жжет и крючит
И под замок его нельзя.
Дерет с деревьев мох и сучья
Последним стоном ноября.

И рвется огненным потоком
Топиться в пламенном бреду.
Душа- гарпун немого рока,
Как рыба мечется на льду.
2003
* * *
Когда наряд густой леса
Бросают навзничь в октябре,
Мне дела нет, ведь я лиса,
Я крепко сплю в своей норе.
Мой чернобурый мех блестит.
Мой карий взгляд за ставней век.
Мой камень -черный гематит.
Мой враг беспечный- человек.
В кольцо завит упругий стан,
А след мой не отыщет пес,
И  не сработает капкан,
В густой крови мой темный нос.
Деревья сон мой стерегут,
И мир покинутый умолк.
От всех облав, охот и пут
Меня спасут медведь и волк.
Остерегайся и смотри-
Звериной тризны торжество.
Я глубоко, я там -внутри
Языческое божество.
И если час пробьет чумной,
Привычный поменяю цвет.
Скажу- "огонь иди за мной"
Для красных лис преграды нет.
Во мгле рождается глубин
Вернее всякой правоты.
Мой камень- яростный рубин.
Мой враг один-  и это ты.
Так воцаряется  угар,
Пока еще не рассвело.
Пусть диким полчищем пожар
Крушит и жрет твое село.
Я знаю все что впереди,
И  чую зарево огня.
Неси дары и не буди, 
Да, лучше не буди меня. 




 
* * *
Горе неутолимое.
Пожалей меня нелюбимого.
Пожалей меня непонятного
Широтой полей необъятною.
Пожалей меня сироту одну,
Мне вина налей, чтоб пойти ко дну,
Ты согрей меня, да не пламенем,
А чтоб слезы мои растаяли.
Ты пойми меня,
Обними меня,
До зари меня не пускай.
Все равно я гол,
Дом один мне- холм,
Пожалей меня,
И прощай!

2004г.

* * *
* * *
* * *

Previous